19 декабря 2015 Просмотров: 565 Добавил: Harley Quinn

Semper Fidelis (Всегда верен). Глава 30, ч.2

Часть 2

Закончив с инспекцией казармы, раздав приказы и настучав по шее провинившимся, лейтенант Каллен вышел во двор, попросил сигарету у сержанта Орлова и закурил. Во рту защипало. Но это было именно то, что нужно.
Откуда-то справа послышался радостный кокетливый смех Элис Брендон и такой же веселый хохот Уитлока. Сержант Уитлок хохочет. Да что сделала с ним эта вездесущая фея? Вколола какое-то зелье?
Неделю назад, когда он вечером шел мимо них, Уитлок едва успел убрать руки с ее груди. Определенно, это было уже что-то большее, чем простой флирт. И теперь, когда их взвод больше не на наблюдательном пункте, где в отрыве от других взводов начинать избиение младенцев не имело смысла, пора было во всем разобраться.

Через несколько минут все еще улыбающийся Уитлок вышел из-за угла. В руках у него тоже была сигарета с зажигалкой.
— Я думал, вы не курите, сэр, – произнес он, явно не ожидая встретить лейтенанта на площадке для перекура.
— Повода не было, – проговорил, сделав затяжку, Эдвард.
Уитлок ничего не сказал. Этот парень как будто чувствовал, когда стоит помолчать, а когда болтать без умолку.
До обеда оставалось десять минут. Это был подходящий момент для серьезного разговора, и Эдвард, наконец, решился.
— Уитлок, пока время есть, хочу задать тебе один вопрос, – сказал лейтенант, отмахиваясь от назойливой мошкары. – Личный.
— Задавайте, сэр, – легко согласился Уитлок.
Эдвард завидовал его невозмутимости и иногда ловил себя на мысли, что рядом с Уитлоком он и сам чувствовал себя спокойнее.
— У тебя есть что-то с капитаном Брендон? – спросил лейтенант, внимательно глядя на сержанта.
Уитлок потерял свою невозмутимость лишь на секунду, но быстро пришел в себя и уже совершенно спокойно ответил:
— Есть, сэр. Но это на службу не влияет. Я ей не командир.
Лейтенант усмехнулся. Уитлок знал его позицию в отношении служебных романов и уже заранее приготовил речь в свою защиту.
— Да. Ты ей не командир. Но во время боя ты должен думать о выполнении поставленной задачи, а не о ее безопасности, – сказал Эдвард. – Чтобы этого избежать, капитана Брендон нужно перевести в другой взвод.
Уитлок помолчал и уверенно произнес:
— Я не буду отвлекаться на нее, сэр. Я говорил с ней об этом. В бою она для меня медик, а не женщина.
— Нет, Уитлок, – повернулся к нему Эдвард. – Если вы с ней не просто развлекаетесь, ты все равно будешь трястись над ней и можешь завалить все дело. Вы ведь не просто развлекаетесь?
Уитлок медлил с ответом. Кажется, он сам для себя еще не решил, какие отношения связывают его с капитаном Брендон.
— Нет, сэр, мы не просто развлекаемся, – наконец, проговорил он и взял новую сигарету.
— Тогда мы поменяемся медиками со вторым взводом, – сообщил Эдвард и замялся. Оставался еще один, не менее щекотливый вопрос, который ему необходимо было прояснить. Лейтенант Каллен не любил разговоры по душам и видел, что Уитлок тоже их ненавидит, поэтому решил больше не портить нервы ни ему, ни себе, и решить все вопросы разом. – Это не единственная проблема, Уитлок. В твоем личном деле написано, что ты женат…
Штаб-сержант улыбнулся с явным облегчением.
— Это устаревшая информация, сэр, – сообщил он с готовностью.
— Устаревшая?
— Да. Я развелся за два месяца до командировки, – пояснил Уитлок.
На этот раз и сам Эдвард посчитал нужным промолчать. Все факты он узнал, вопрос решил, а остальное его уже не касалось.
— Понял. Больше вопросов нет, – сказал он, затушив сигарету. – Просто капитан Брендон… Она хороший человек и часто бывает слишком доверчивой…
— Я ее не обижу, сэр, – сказал Уитлок с обычной для него полуулыбкой. – А Элис думала, что вы отдадите нас под трибунал.
— Тинкербелл меня боится? – засмеялся Эдвард. – Ни за что не поверю!
Увидев понимание во взгляде техасца, он почувствовал огромное облегчение от того, что ему не пришлось применять в отношении взводного сержанта силу. Он слишком уважал Уитлока, чтобы публично его судить.

Вместе они вернулись в казарму, и до самого вечера лейтенант был занят делами. После ужина он решил разобрать рюкзак. Разложив все вещи, он вдруг понял, что его блокнот куда-то пропал. Еще раз перетряхнув все содержимое, своих «мемуаров» он так и не нашел.
Куда мог деться этот блокнот? Он ведь ни в Баграме, ни в Лашкаргахе практически не выпускал его из рук.
Дерьмо!
Нет, там, в принципе, не было ничего крамольного. Слегка перченая, но не острая политическая сатира, бытовые зарисовки и просто размышление о войне и людях на ней. Но кто знает, что может подумать такой кретин, как Кинг, прочитав его записки? Если он за вампирские клыки лишил его премии и месячной зарплаты, за сравнение американской армии с колонизаторами он его под трибунал отдаст. Офицеры, сержанты и рядовые американской армии не имели права на собственное мнение. Все, что они говорят и пишут в СМИ и в любом другом публичном месте, обязательно должно быть одобрено командованием и никак иначе. И хотя лейтенант Каллен писал эти записки для себя и не собирался никому их показывать, Кинг точно обвинит его в очернении армии и президента.

Конечно, мнение Кинга его мало волнует, и без зарплаты он даже полгода проживет без проблем. Но если его вышлют домой, что станет с его взводом? Кто будет им командовать? Кинг еще может играть в нападении, но в защите он настоящий лузер. А судя по тому, что он не хочет обращать внимания на признаки надвигающейся бури, отбиваться им придется, как гладиаторам на арене со львами.

Да где может быть этот чертов блокнот? Он что, его в «Хамви» забыл? Надо срочно его найти!
Пулей лейтенант выскочил во двор и помчался к стоянке бронемашин. Ему позволили осмотреть машину. Но блокнота в ней не оказалось. Неужели его кто-то подобрал? Только бы это был не Кинг! Надо поговорить со Свон. Может быть, она что-то видела?
Со всех ног он бросился к женской казарме. Но по пути едва не сбил с ног психолога Таню Денали, которая шла куда-то с кипой документов в руках.
— Куда это вы бежите с таким видом, лейтенант? – осведомилась она с улыбкой. – Я не слышала сигнала тревоги.
— По личному делу, – сказал лейтенант и тут кое-что вспомнил. – Лейтенант Денали, вы ведь так и не поговорили с рядовым Свон.
— Поговорила, – произнесла Таня, игриво поправив выбившийся из прически локон волос.
Как всегда Таня Денали выглядела по уставу, но вместе с тем фривольно. Ее спортивная попка и упругие бедра были туго обтянуты брюками, рубашка тоже была на размер меньше, чем следовало, из-за чего грудь ее казалась пышнее и больше. Эдвард не мог не оценить ее старания, но именно поэтому ему хотелось скорее уйти.

— Если вы с ней поговорили, какого черта она опять полезла под пули?! – раздраженно бросил Каллен, вспомнив, как Белла Свон извивалась червяком на баррикаде, запутавшись в ремне от винтовки.
Таня рассмеялась:
— Лейтенант, вы путаете психолога с гипнотизером. Я не могу заставить рядового Свон отказаться от мысли стать стрелком.
— Не можете? А что вы тогда вообще можете? – осведомился с возмущением Эдвард.
— Оценить, насколько она соответствует этой специальности, – ответила Таня.
— И как? Оценили?
— Пока нет. Поэтому я и не докладывала вам о результатах, – уклонилась от ответа Таня.
— Тогда оценивайте быстрее, – проговорил Эдвард, которого начинал уже раздражать ее снисходительный тон. – Она мешает мне работать!
— Так вы поэтому отправили меня к ней? Она мешает вам работать, – усмехнулась Таня.
— Да, мешает. Она все время крутится среди моих морпехов, пытается стать своей. А во время засады она взяла винтовку и вместе со всеми пошла на штурм, – выдохнул лейтенант.
— И как она справилась?
— Разумеется, плохо. Запуталась в своих шнурках, а потом ревела, как младенец, которого пучит!
— Она ревела во время боя или после? – спросила Таня.
— После, – буркнул Каллен. – А это имеет значение?
— А вы что делали после своего первого боя, лейтенант Каллен? – вопросом на вопрос ответила Таня Денали.
— Не помню, – сказал Эдвард. Хотя на самом деле он помнил все. И Таня это поняла.
Ирония ушла из ее глаз, и она проговорила:
— Вы приписываете рядовому Свон свои чувства и свои эмоции. Но рядовой Свон – не вы. Вы ведь даже с ней не говорили об этом. Вы за нее все решили.
— А вы считаете, что девятнадцатилетняя девушка-стрелок – это нормально? – нервно дернулся Каллен. Да ведь даже он, сын офицера, выросший на военной базе, оказался к такому не готов. Как она может быть готова?
— Неважно, что считаю я. Неважно, что считаете вы, – заявила лейтенант Денали. – Важно, что считает она и что она чувствует.
— Она просто не понимает… – начал Эдвард и замолчал. Ему совсем не хотелось продолжать этот разговор.
— Чего она не понимает? Почему вы так к ней привязались? В армии давно служат женщины. Многие из них показывали в бою хорошие результаты, – Таня вцепилась в него мертвой хваткой, и Эдвард уже пожалел, что обратился к ней с просьбой повлиять на рядового Свон. – Что в ней не так? Почему именно она?

— Хорошо, – остановил ее лейтенант Каллен. – Я скажу, почему она. Женщины в армии делятся на четыре группы: армейские жены, дочери военных, вертихвостки и мужики с сиськами. Армейские жены идут в армию, чтобы везде быть со своими мужьями. Дочери военных – по традиции. Вертихвостки – чтобы обработать перспективного жениха или чтобы почувствовать себя богиней секса. Мужики с сиськами – потому что отрежь им сиськи, и ты не отличишь их от мужика. У всех у них понятные цели. Они сделали сознательный выбор…
— То есть проблема в том, что рядовой Свон не укладывается в вашу классификацию, – усмехнулась Таня. – Она не армейская жена, не дочь военного, не вертихвостка и не мужик с сиськами. Вы считаете, что все для вас открытая книга, а она нет. Вы не понимаете, что тут делает такая нетипичная девушка, и поэтому так злитесь. Вы не понимаете, зачем ей это нужно. И почему ей нравится то, что не нравится вам.
— Да, не понимаю! – воскликнул Эдвард. – Она ведь вроде бы не идиотка!
— То есть стрелками могут служить только идиоты? – хмыкнула с иронией Таня.
Эдвард почувствовал, что увяз в словесном болоте, и не может пошевелиться. Он всегда ненавидел психологов. В кабинет к ним он заходил в нормальном настроении, а выходил с острым желанием сжечь все вокруг напалмом и с криком «Джеронимо!» срубить психологу голову катаной. И сейчас был именно такой случай. Таня Денали привела его в бешенство всего за несколько минут, а сама наивно продолжала строить ему глазки. Она что, всерьез верит, что он захочет ее после того, как она изнасиловала его мозги?

— Есть самый лучший способ узнать, зачем человек что-то делает, – мягко улыбнулась Таня. – Поговорить с ним. Задайте рядовому Свон вопрос, почему она хочет быть стрелком и зачем она здесь. И задайте этот вопрос не с ухмылкой, а нормальным тоном. Тогда вы получите нормальный ответ, а не детскую обиду. Всего хорошего, лейтенант Каллен, – сказала Таня и пошла к своему бараку, соблазнительно покачивая бедрами.
Несмотря на весь свой ум, лейтенант Денали была типичной вертихвосткой.

Но может быть, в ее словах есть какой-то смысл? Он ведь действительно ничего не потеряет, если просто поговорит с этой девчонкой и доходчиво объяснит ей, почему ей не стоит брать в руки оружие. Это как на судебном процессе. Обвиняемому всегда нужно давать возможность защититься. Пусть она попробует его переубедить, и он в два счета разрушит все ее доводы. Уж в чем, в чем, но в дебатах Эдварду Каллену не было равных во всем Аннаполисе.

С этими мыслями он решительно направился к женской казарме, где на входе встретил Тинкербелл с доверху наполненным тазом белья. Капитан Брендон при виде него нервно и неестественно захихикала, и Эдвард понял, что Уитлок уже рассказал ей о своем разговоре с командиром.
— Тинкербелл, ты не видела рядового Свон? – спросил он, решив позже поговорить с Элис о ее переводе в другой взвод.
— Видела. Она вроде бы у мусорных баков Плуто кормит, – ответила капитан Брендон, и на губах ее появилась горькая улыбка: – Значит, я теперь в ссылке, Эл Ти?
— Если Уитлок будет тяжело ранен, ты сможешь оставить его, чтобы помогать другим? – спросил Каллен.
— Смогу. Я ему пообещала, – сказала Элис, опустив голову.
— Но будешь чувствовать себя дерьмом, – проговорил Эдвард. – Не усложняй. Здесь и так все сложно.
Элис ничего не сказала, но губы ее задрожали.
— Еще поговорим, – произнес он и пошел к мусорным бакам.
Сейчас ему было нужно решить другую проблему. Может быть, с первого раза он и не добьется успеха. Но в любом случае, он, наконец, узнает, что творится в голове у этой странной девчонки.

Рядовой Свон действительно была у мусорных баков – ее вихрастая макушка виднелась из-за груды сваленных в кучу мешков.
— Рядовой Свон! – окликнул он ее, и она, повернувшись, вздрогнула.
И приглядевшись, он понял почему. Спрятавшись за мешками, рядовой Свон читала «Записки колонизатора».
______________________________________________________________________
(1) «Королева крика» – (англ. Scream queen) — амплуа актрисы, часто снимающейся в фильмах ужасов или часто появляющейся на экране в качестве жертвы, преследуемой монстром или маньяком. Короче, Эдвард имел в виду, что Кинг ведет себя во время боя, как настоящий «Scream king».
(2) Клуб Менса – это общественный клуб, в члены которого принимаются люди, имеющие коэффициент интеллекта (IQ), равный 148 и выше.
(3) Battleship («Морской бой») – настольная игра компании Hasbro, очень популярная в США. Похожа на российский вариант по сути, но выглядит вот так:

По мотивам этой игры был снят вышедший в 2012 г. блокбастер «Морской бой».
(4) Kingda Ka – аттракцион, самые высокие и вторые по скорости американские горки в мире. Расположен в парке «Six Flags», Нью-Джерси, США.
(5) «Бремя белого человека» (англ. The White Man’s Burden) — стихотворение английского поэта Редьярда Киплинга, впервые опубликованное в 1899 г.

Похожие статьи:

Прохладный душ приятно холодит кожу. То что нужно, чтобы привести мысли в порядок. Эх, вот как так может быть, что каждый раз с ним это как взрыв сверхновой?! Казалось бы, за столько лет можно и привыкнуть. Но нет! Он переворачивает мою душу стоит ему только прикоснуться. А ведь прошло уже больше пяти лет с тех пор, как мы вместе. Много это или мало? Не знаю, но помню каждое мгновенье......
Он не останавливается, пока последние остатки напряжения не вытекают из моего тела. Тогда он приподнимается, развязывает мои руки. Его губы находят мои, и я чувствую терпкий привкус. Вкус моего наслаждения. Зарываюсь слабыми пальцами в его волосы, выгибаюсь ему навстречу и в то же мгновение ощущаю его в себе.  ...
Надо было остановиться тогда, отпустить друг друга, сказав последнее прощай. Но ни я, ни он не затрагивали эту тему, будто и не было того разговора, который принес нам столько боли. Я понимала — мне нет места в его мире, а заставить его выбирать никогда не смогла бы. Я видела, как светятся его глаза, когда он рассказывал о своей работе. Он был в своей стихии, по-настоящему счастлив, он занимался ЛЮБИМЫМ делом. И я слишком любила его, чтобы ставить перед таким выбором. ...
- Я не собираюсь обсуждать его с тобой!- он уже довел меня до бешенства. - Это мы еще посмотрим,- халат уже на полу, а мои руки почему-то перемещаются к спинке кровати. Поднимая глаза, вижу, как он аккуратно связывает их между собой тем самым пояском и крепко привязывает к изголовью. От возмущения у меня даже слов нет, но он все понимает по моему выразительному взгляду и, чмокнув в нос, поясняет: - Чтобы ты не могла отвертеться,- ему еще хватает наглости мне подмигнуть. - Это что допрос?- сквозь зубы выцеживаю...
Не стоило мне приезжать. Нужно было перезвонить и сказать ему, чтобы засунул эти билеты себе куда подальше! Но я, конечно же, поехала. Может быть, где-то в глубине души теплилась надежда, что он, в лучших традициях мыльной оперы, заявит - мы созданы друг для друга, я его судьба, ему без меня не жить и бла-бла-бла. Он ничего подобного, естественно, не сделал. Просто сказал: "Поехали",- и вот я здесь, в самом романтичном городе на земле, и лишь для того, чтобы проститься со своим любимым мужчиной навсегда. Что ж, если уж пить...




Добавить комментарий
Комментарии (0)